Doorsdealer.ru

Строй журнал
0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Начинала идти под откос

Сергей Никоненко: «Кому нужен сериальный конвейер?»

«Когда я семилеткой лежал в больнице с дизентерией, красочно описывал медсёстрам, как с мамой воевал и пускал поезда под откос», – рассказал «АиФ» актёр Сергей Никоненко, который отпраздновал 80-летие.

Сергей Петрович, расцвет вашей карьеры пришёлся на советское время. Сегодня многие ностальгируют по СССР. А у вас есть эта ностальгия?

Я значительную часть жизни прожил в советское время. У меня было бесплатное образование, бесплатное лечение. Сейчас тоже как бы всё это бесплатное, но вот мои близкие люди проходят лечение и вынуждены платить за один укол в глаз 27 тыс. росс. руб. Это как?! А что аптеки творят, как накручивают цены?! Поэтому и ностальгия по тем временам у людей появляется.

Детство и юность

Марина Жадан родилась 21 августа 1992 года в Кривом Роге. Продуктивна с детства: всё свободное время тратила на репетиции в танцевальных кружках. Родители отдали её туда, чтобы не было плоскостопия и лишнего веса. Сейчас девушка жутко благодарна родителям за это.

Уже в 4 года Мари начала выступать на сцене в танцевальном коллективе. И не на вторых ролях — сразу стала солисткой. Поэтому на нелюбимый многими вопрос «Кем станешь, когда вырастешь?» ответ был готов: профессиональной танцовщицей.

В школе таких успехов не было: учителя девочку не любили и называли лентяйкой, а сверстникам не нравилось, что Мари постоянно держалась в стороне. На самом деле Марина жутко уставала и у неё просто не хватало на всё сил.

Всё шло к тому, что мир не увидит Мари Краймбрери в роли певицы, но случилось страшное: в 15 лет она травмировала связки колена. О продолжении карьеры танцовщицы не могло идти и речи. После этого будущая исполнительница начала ставить номера для коллективов и учить танцевать других.

Жадан начала писать тексты задолго до миллионов подписчиков. В 15 лет с помощью старшего брата она выпустила сборник стихов «Наедине с небом». Можно сказать, первый релиз в биографии.

Почетный гражданин г.Шахты Иван Теплинский рассказал о своем военном детстве

Просмотров: 362 И. П. Теплинский — скромный человек и не любит свое личное выставлять напоказ, но в год 75-летия Великой…

И. П. Теплинский — скромный человек и не любит свое личное выставлять напоказ, но в год 75-летия Великой Победы дал эксклюзивное интервью газете «Шахтинские известия» и рассказал о своем военном детстве.

Когда фашисты вероломно напали на нашу страну, маленькому Ване было всего пять лет.

— Иван Петрович, что Вы помните о своем военном детстве? Что врезалось в память?

— Это очень страшные годы для детей, которых война лишила детства. Детская память уникальна тем, что в ней четко отразились все события, связанные с Великой Отечественной войной. И эти воспоминая навсегда остались в голове. Например, мне хорошо запомнился майский весенний дождливый день 1941 года, когда моего отца Петра Ивановича Теплинского призвали в Красную Армию. Кто же думал, что до войны остались считанные дни? Тем не менее призывников обучали строевой подготовке. Я, пятилетний мальчишка, воображая себя солдатом, тоже маршировал вслед за ними. Для меня этот «парад» закончился тем, что я в грязи потерял единственные калоши. Ох и досталось мне за это от мамы! Сколько мы ни искали эти калоши, так и не нашли.

Семья Теплинских до войны.

Но самое страшное нас ожидало впереди. Мама, воспользовавшись отсутствием боевых действий в конце 1941 года, решила отвезти меня в Воронежскую область к своему старшему брату, который в самом начале войны был ранен и стал инвалидом. Тем самым она хотела спасти меня от голодной смерти. Но по пути мы чуть не погибли. Поезд, в котором мы отправились к родственнику, попал под чудовищную бомбежку на станции Лихая. Летящие авиабомбы издавали душераздирающие звуки. Повсюду рвались снаряды, грузовые и пассажирские составы шли под откос, переворачивались и горели. Были разрушены многие станционные постройки. Повсюду паника, крики, стоны раненых, смерть. Мама, укрыв меня собою, прижалась к стене одного из вокзальных зданий, которая, к счастью, уцелела. После налета пришлось идти пешком в сторону Воронежской области. Страх, пережитый при бомбежке, скоро дал о себе знать. От нервного потрясения я начал заикаться и заикался вплоть до восьмого класса. Хорошо, что товарищи все понимали и не заостряли на этом внимания.

Отец вернулся с фронта в августе 1945 года. Он участвовал в боях за освобождение Ростова-на-Дону от фашистских захватчиков в ноябре 1941 года и в феврале 1943 года. С 1943 года воевал в составе 4 Гвардейского отдельного истребительного противотанкового дивизиона четвертого казачьего корпуса второго Украинского фронта. Принимал участие в боях за освобождение Чехословакии и Венгрии. Последнюю награду — медаль «За боевые заслуги» — получил 16 апреля 1945 года.

— Вам, как умудренному опытом человеку, есть о чем вспомнить и рассказать. Вы начинали работать еще в советское время, продолжаете трудиться и теперь. Какие самые интересные годы жизни Вы чаще всего вспоминаете?

— Самые интересные — это годы преподавания в институте. Этой работе я посвятил около 20 лет жизни, начиная с 60 лет. Когда я пришел на преподавательскую работу, мои коллеги уверяли, что здесь сложно. Поработали бы они в органах исполнительной власти (горисполком, райисполком)! Порой давались «сверху» такие задания, что казались невыполнимыми, я бы сказал — из области фантастики. Например, нашему городу поручили изготовить 50 передвижных водоотливных установок. А чтобы сделать такие машины, надо построить чуть ли не новый завод. У нас в те годы действовали только ремонтно-механические мастерские по ремонту шахтного оборудования (двигателей, комплексов, комбайнов), машиностроительный завод выпускал струги. Как осуществить такой заказ? Надо заметить, что в то время ни Интернета, ни мобильников не было, но все же нам удалось узнать, что единственный в стране завод (в бытность СССР), выпускающий такие установки, находился в Херсоне. Только чтобы раздобыть хотя бы техническую документацию на эти водоотливные установки, пришлось обить немало порогов и инстанций. Письма за подписью председателя Обкома партии и командировки, договоренности и общение с руководителями, но задание через несколько месяцев было выполнено.

И.П. Теплинский в Сочи с артистом Михаилом Пуговкиным.

Конечно, у всех, кто жил в СССР, остались разнополярные воспоминания. У меня, например, в памяти о советском времени осталась четырехкомнатная квартира, которую мне бесплатно предоставили от работы. В ней я до сих пор живу.

— Иван Петрович, Вы всегда такой подтянутый, стройный, в хорошей спортивной форме. Как Вам это удается? Занимаетесь ли физкультурой?

— Чтобы семье как-то свести концы с концами, я постоянно помогал родителям. С пятого класса ходил на прополку, а поле огромное — конца не видно. В результате к осени зарабатывал себе на штаны и белую сорочку, чтобы приличнее выглядеть в школе. От дяди, который погиб в войну в Севастополе, осталась морская форма, которую мама несколько раз перешивала. Я старался беречь одежду и всегда был опрятным. Подрабатывал на поливке помидоров и огурцов в совхозе. Зато, когда овощи поспевали, самые спелые прямо с грядки попадали мне в рот.

У нас была корова. А чтобы ее прокормить, необходимо на зиму заготовить тонн пять сена. Эта обязанность тоже была на мне. Для того чтобы накосить сена, я нанимался в бригаду пенсионеров-шахтеров, которые занимались заготовкой. В итоге мне выдавали пай — 10% от заработанного. Как сейчас помню, это такая тяжелая работа была! Приходилось трудиться наравне со взрослыми. В первый день на руках появлялись водяные мозоли, которые лопались. Потом руки становились шершавыми. Такие тяжести поднимал, что, казалось, вот-вот пупок развяжется: валки на лафет грузил, скирдовал вилами. Кроме того, после окончания школы помогал отцу строить дом: возил на тачке камень из карьера, месил глину, строгал доски… Целых три года, работая на кирпичном заводе, я занимался стройкой. Зато наш каменный дом стоит до сих пор (это в Соколовке).

Несмотря на то, что в детстве переболел ревматизмом и сердце время от времени покалывало, я никогда не жаловался, брался за любую тяжелую физическую работу. Будучи студентом горного техникума, практику проходил на шахте в бригаде навалоотбойщиков. Представьте, что с моим ростом 1,8 м, трудясь под землей с высотой пласта 0,8 м, нужно было выработать за смену девять тонн угля. Тут уже не до спорта. Хотя с 35 до 50 лет перед работой по утрам немного разминался, подтягивался и играл в футбол.

Так что, скорее не спорт, на него не оставалось времени, а труд сделал меня таким подтянутым и стройным. Я бы хотел посоветовать в назидание молодежи не бояться тяжелой работы. Физический труд никому еще не был противопоказан.

— О чем мечтали в детстве, кем хотели стать?

— Поскольку мой родной дядя служил на Черноморском флоте — на крейсере «Червона Украина» в Севастополе, то, конечно же, я в детстве мечтал стать моряком, хотя моря никогда не видел. Когда перед войной мой родственник — высокий, здоровый красавец в морской форме, приезжал на побывку и носил меня на руках (а мне уже было около пяти лет), я млел от счастья. Мне хотелось поскорее вырасти и стать таким же, как он. Но моей мечте не суждено было осуществиться. В 14 лет я серьезно заболел и попал в больницу. Врач почтенных лет, который меня лечил, сказал:

— Ну что, дорогой, не быть тебе моряком. У тебя давление нестабильное, сбои в сердце.

И действительно, комиссию я не прошел и в армию меня не взяли. Мечта о флоте окончательно развеялась, когда добирался пароходом из Константиновки в Ростов. И тут-то я увидел, что парень моего возраста подметает и драит шваброй палубу. Для меня это было крахом мечты.

Читать еще:  Как замешивать раствор для откосов

— Уж лучше шахтером, чем моряком, — сказал я себе и окончательно разочаровался в этой профессии.

— У Вас диплом горного инженера. Почему Вы выбрали шахтерскую профессию?

У меня и отец, и старший брат шахтерами были. Сначала я окончил горный техникум с отличием. А раньше, если техникум окончил с одними пятерками, в институт без экзаменов принимали. Но когда пришло время поступать в институт, льготу отменили и мне пришлось сдавать все вступительные экзамены. Я успешно поступил и учился на вечернем отделении в Шахтинском филиале НПИ, продолжая трудиться. У нас в группе из 25 студентов 24 работали на шахте. Шесть лет проучился. И по окончании института мой руководитель посоветовал мне продолжить обучение в аспирантуре, но моя вторая половина не одобрила такой вариант.

Шахтерская семейная династия продолжилась. Теперь и мой сын, и невестка тоже по профессии горные инженеры.

— Что Вы пожелаете молодому поколению?

— Обязательно надо помнить и чтить память тех, кто сложил свои головы ради жизни на земле. Ценить и уважать то героическое поколение, которому досталось поднимать из руин и восстанавливать разрушенное хозяйство. Радоваться жизни, хорошо учиться, заниматься спортом и обязательно трудиться и уважать труд окружающих тебя людей.

Кем бы ты ни был, какую бы работу ни выполнял, какую бы должность ни занимал, в каждый труд надо вкладывать свою душу.

— Иван Петрович, как Вы воспитывали своего сына?

— Секретов у меня нет. Воспитывать надо так, чтобы ребенок брал пример с отца. Когда сын окончил школу, а учился он на «отлично», классный руководитель дал ему такую характеристику: самый ласковый и воспитанный мальчик из класса. Действительно, за все годы в школе я не слышал, чтобы он обижал девочек, учителя не жаловались.

Я сам не музыкант, но очень хотелось сыну привить любовь к музыке — уговорил ребенка учиться игре на аккордеоне. Он как окончил музыкальную школу, так сразу и забросил музыкальный инструмент.

Когда пришла пора определяться с профессией, мы подумали на семейном совете и решили так: врачей у нас в семье нет, музыкантов тоже. А в то время шахтерская профессия у нас в городе была самой почетной и престижной, да и жили они тогда лучше всех — пусть учится на горного инженера. Все-таки семейные традиции играют большую роль в выборе профессии.

После окончания политехнического института сын пошел работать не начальником, а простым слесарем. Почему? Потому что хороший руководитель должен знать производство с азов. Зато позже мне люди, которые трудились под его руководством, говорили: «Какой у Вас сын хороший, грамотный специалист, никогда не повышает голос на подчиненного и не ругается матом».

Внук окончил ЮРГУЭС, сейчас он живет и работает в Москве в отделе комплектации в одной из французских фирм. Внучка окончила архитектурно-строительный. Сейчас временно занимаюсь воспитанием правнука, который перешел в пятый класс. Приятно, что доверяют.

А недавно мне сын все-таки признался, что снова учится игре на аккордеоне.

Основные вехи биографии И.П. Теплинского

И.П.Теплинский родился в 1936 году в Кантемировском районе Воронежской области. С 1937 года проживает в Ростовской области. Окончил школу в Новошахтинске, затем с отличием — горный техникум. В 1961 году поступил на вечернее отделение Новочеркасского политехнического института. Работал в ШахтНИУИ и в Гипроуглемаше, внедряя новую горную технику на донских шахтах.

С 1969 по 1984 год работал на партийной работе, дойдя до заведующего промышленно-транспортным отделом горкома партии. С 1984 по 1992 год работал заместителем председателя Горисполкома. Избирался народным депутатом разных созывов.

С 1992 по 1998 год был заместителем главы администрации города Шахты и председателем Комитета по управлению имуществом.

С 1998 года преподавал в ИСОиП, филиале ДГТУ, в городе Шахты несколько дисциплин, в том числе «Теорию и механизмы государственного управления», «Управленческую экономику», «Муниципальное управление», «Управление недвижимостью», а также «Споры и конфликты на государственной и муниципальной службе».

Член Общественной палаты г.Шахты 2014-2016 гг., заместитель председателя Общественной палаты.

Иван Петрович дважды награжден медалями «За трудовое отличие», что приравнивается к медали «За отвагу», удостоен звания «Ветеран труда», за многолетнюю активную, плодотворную работу на благо и процветание родного города, неоценимый вклад в становление и укрепление органов местного самоуправления и развитие гражданского общества отмечен Благодарственными письмами городской думы и администрации города Шахты.

Иван Петрович сейчас занимает активную гражданскую позицию, участвует в решении актуальных вопросов, имеющих большое значение для развития города.

3. Одри Мэнсон

Известная как «Мисс Манхэттен» и «Панамо-Тихоокеанская девушка», Одри Мэнсон была самой популярной моделью своего времени. Согласно Оксфордской статье 1915 года, она «позировала для большей части всех скульптур Панамо-Тихоокеанской выставки» (на которой было представлено более полутора тысяч скульптур).

Когда ей было пятнадцать лет, она впервые позировала скульптору Исидору Конти и стала предпочтительной моделью Александра Стирлинга Колдера. В 1915 году Одри спровоцировала настоящий скандал среди цензоров американской киноиндустрии, когда она сыграла музу художника, став первой женщиной, появившейся полностью обнажённой в (не порнографическом) кинофильме.

В своих мемуарах она писала: «Что происходит с моделями художников? Я задаюсь вопросом, не стояли ли многие из моих читателей перед шедевром прекрасной скульптуры или замечательной картиной молодой девушки, когда отказ от драпировок скорее подчёркивал, чем умалял её скромность и чистоту, и не задавали ли они себе вопрос: «Где она теперь, эта модель, которая была так прекрасна? Какова была её награда? Счастлива ли она и процветает, или она печальна и одинока, её красота исчезла, оставив после себя только воспоминания?»»

Её жизнь начала идти под откос в 1919 году, когда она жила в Нью-Йоркском пансионе. Очевидно, увлечённый Одри, её домовладелец, доктор Уолтер Уилкинс, убил свою жену. Таблоиды тут же окрестили это убийство «преступлением страсти», вдохновлённым (хотя и невольно) самой известной моделью Америки. Приговорённый к смертной казни, он повесился в тюрьме, и репутация Мэнсон была непоправимо испорчена.

Три года спустя, не сумев найти работу и поселившись с матерью в маленьком городке в штате Нью-Йорк, она предприняла попытку самоубийства. В 1931 году её поместили в психиатрическую лечебницу, где она оставалась до самой своей смерти, умерев в 1996 году в возрасте ста четырёх лет.

Есть ли жизнь после увольнения. Как я потеряла работу и нашла себя

Каждый из нас ищет свой путь в жизни. Кто-то его находит, кто-то даже не знает, где искать, а кто-то со вздохом сожаления подсматривает в приоткрытую дверь на свою мечту и не решается сделать шаг ей навстречу.

Меня зовут Елена, и я врач. Как и многие, я работала по 12-16 часов в сутки. Пока однажды не решилась сделать выбор и не начала наконец-то Жить.

Типичная серость

Я работала на трех работах. С 8 до 17 я была экспертом в областной больнице, занималась бумагами, проверками и другими делами. Там же я числилась как врач-эпидемиолог на полставки. Обычно это не сильно напрягало, но иногда приходилось побегать с утра и до вечера, практически не приседая. А после того, как у других врачей заканчивался рабочий день, и я никого не могла застать на местах, — нужно было составить отчеты.

Третьей моей работой был фриланс. Я писала тексты для сайтов нескольких клиник. Делала это по ночам или в перерывах на работе. Из-за чего постоянно слышала недовольное ворчание, что я «слишком громко стучу по клавишам».

Коллеги были… разные. Некоторые — молодые и, не побоюсь этого слова, талантливые врачи — как глоток свежего воздуха. Другие же — как хороший крепкий уксус. Одним своим присутствием они могли отравить окружающим целый день и вызвать настоящий приступ мигрени. И это уже не говоря о регулярных скандалах, выяснениях отношений на ровном месте и прочей специфике работы в женском коллективе. Обычно я без сожаления вычеркиваю таких людей из своей жизни. Но тут ничего нельзя было сделать, и годами приходилось терпеть.

Мой день походил даже не на «день сурка», а на какой-то бесконечный вязкий сон, от которого невозможно проснуться. Подъем в 5 утра — добраться до работы — сама работа — добраться до дома — поесть — работа — лечь в час ночи — встать в 5 утра — работа… Это было… Да что там говорить, это было ужасно.

Я не встречалась с друзьями, не ходила в кино, отказывалась от вечеринок. Единственной мечтой было провести неделю в горизонтальном положении, чтобы меня никто не трогал. Личная жизнь тоже рассыпалась. Еще бы, кому понравится видеть рядом с собой еле живую серую амебу, которая хочет только спать и есть. Долгое время мой мужчина тянул эти отношения, но потом и он не выдержал. А я даже не переживала — в тот момент сил не было и на это.

Последняя капля

Я понимала, что все это неправильно. Хотела изменить свою жизнь, но не могла придумать, как. Было страшно остаться без средств к существованию. Одна в чужом городе, без помощи, без близких. Что я могу? Есть ли у меня хоть какой-то выбор?

Масла в огонь подливали родители: слыша мои робкие слова о переменах, они тут же напоминали про пенсию, трудовой стаж, престижность областной больницы. Фриланс они считали развлечением, интеллектуальным хобби. И советовали бросить именно его. А я продолжала тянуть лямку, мечтать о сне и все глубже погружаться в депрессию.

Точкой невозврата стали… мои волосы. Да-да, именно так. Они вдруг стали высыпаться целыми прядями. Это было страшно. Я сдала анализы, пропила курс витаминов, перепробовала разные «целебные маски» — все без малейшего эффекта. Наконец, окончательно смирившись с перспективой раннего облысения, я стала засматриваться на парики.

Читать еще:  Укрепление откосов георешетка геовеб

Но тут началась сессия (да, совсем забыла — я же еще получала второе высшее образование, заочно). На четыре недели я выпала из рабочей жизни. А прямо перед выходом на работу внезапно поднялась температура, еще две недели я провела дома с пневмонией.

В какой-то момент своего вынужденного отпуска я обратила внимание, что состояние волос заметно улучшилось. И это несмотря на учебный стресс, нагрузку и болезнь.

К тому моменту, когда я все-таки вышла на работу, шевелюра перестала меня покидать без каких-либо действий с моей стороны. Я на радостях рассказала всем о своем чудесном излечении. А через пару недель все началось снова. Это стало последней каплей. Я решила увольняться.

Заявление об увольнении я подала только через неделю. Было очень страшно. Меня трясло от мысли, что придется уйти практически в никуда. Что нужно будет объявить о своем решении, отвечать на вопросы «куда», «почему». Когда я себе это представляла, у меня подкашивались ноги, хотелось плакать.

Сделать окончательный шаг помогли слова знакомого: «Тебе придется вытерпеть это, но только один раз». Цепенея от ужаса, я вошла в кабинет главврача. Насчет «одного раза» мой знакомый немного не угадал. Благодаря «прекрасной» работе отдела кадров я только заявление переписывала три раза, не говоря о других приключениях. В какой-то момент в голове пискнул затравленный голосок: «А может, обратно? Я еще могу все вернуть!» Но нет. Мосты были сожжены, и двигаться нужно было только вперед.

Настал день, когда я ушла с работы, чтобы больше туда не вернуться. Придя домой, я разревелась. А наутро проснулась другим человеком. Свободным.

Что же там, за горизонтом?

Последняя неделя на рабочем месте была наполнена какой-то эйфорией. Я внезапно обнаружила, что у выхода из больницы растет рябина. Иней на ее ветках в свете фонарей отливал глубокой синевой, контрастируя с бессовестно-рыжими крупными ягодами. Я увидела гирлянду на елке. Думаю, она висела там уже пару месяцев, с предновогодней поры. Но только теперь я увидела ее, припорошенную снегом и весело мигающую огоньками. Я услышала, как шелестит трамвай, цепляясь своими «рогами» за канаты линии электропередач. Я увидела звезды. Господи, какие красивые, оказывается, зимой звезды!

Доходило до смешного. Я восхищенно рассказывала коллегам, какая потрясающая вчера была луна, какая она была огромная, ярко-желтая, спелая, как она плыла над домами… А они переглядывались и пожимали плечами. И я их понимала. Раньше я тоже не видела луну.

В таком приподнятом состоянии пошел первый месяц после увольнения. Я жила как персонаж Джима Керри в его фильме «Всегда говори ДА». Мне хотелось получить от жизни все, что я не могла взять раньше. Мастер-класс по изготовлению брошек? Запишите меня! Утренняя йога в гамаках? Конечно, иду! Фестиваль уличного искусства? Концерт в филармонии? Выступление рок-группы в баре? Не забудьте про меня! Поехать ночью за город смотреть на звезды и пить чай из термоса? Уже выхожу!

При этом я все еще успевала писать свои тексты для постоянных заказчиков. И даже нашла одного нового. На самом деле, просто из страха остаться «совсем без работы». Все-таки очень непривычное это состояние — быть безработной. Постепенно я начала входить во вкус.

Друзья встречали меня и начинали улыбаться. Они говорили, что я изменилась, посвежела. Что больше не похожа на «измученную панду». Меня стали чаще звать на какие-то мероприятия и просто погулять. Я познакомилась с новыми интересными людьми. Именно этого я хотела от жизни!

Равновесие

Я была как человек, вынырнувший из глубины и жадно глотающий воздух. Но кислородом тоже можно отравиться. Так произошло и со мной. Теперь вместо «офиса» весь свой день и вечер я проводила, встречаясь с друзьями. А ночами продолжала писать тексты для своих заказчиков. Скоро все вернулось — и синяки под глазами, и усталость, и состояние «ничего не хочу, отстаньте от меня».

Как ребенок, впервые освободившийся от жесткой родительской опеки, я пыталась надышаться жизнью. Но я уже не была ребенком и могла принять ответственность за свою жизнь. А в этой жизни явно не хватало баланса.

Я начала с планирования недели. По одному мероприятию в день, не больше. Если планировался большой заказ, весь день я посвящала работе и отдыху после нее. Я запланировала себе «выходные», когда могла отдыхать и от компьютера, и от людей. И добилась того, чего хотела. Жизнь сохранила яркие краски и динамичность, но теперь уже не было ощущения, что я несусь под откос с отказавшими тормозами. Я сама могла контролировать свою жизнь.

Не всем отзовется моя история. Есть люди, которые искренне любят свою работу. Я понимаю их и даже немного завидую, потому что заниматься любимым делом — это прекрасно. Есть те, кто посвятил себя семье и детям. Увы, ни того, ни другого у меня пока нет. Есть те, кто ценит стабильность и привычный образ жизни. И их тоже понимаю и принимаю такую точку зрения. Но я попала в тесную клетку и начала в ней задыхаться, в то время как душа требовала свободы. И я получила что хотела.

Теперь у меня есть тот самый мифический «свободный график», о котором так мечтала. Я могу работать, писать свои тексты, хоть днем, хоть вечером. Могу спать до восьми утра, а могу и до полудня! Ходить в магазин, когда там еще нет очередей, встречаться с друзьями. У меня есть силы, желание и возможность посещать концерты, выставки, мероприятия, учиться и развиваться.

Реальность

Прошло уже некоторое время, с тех пор, как я стала гордо называть себя фрилансером. За это время я успела попасть в ловушки, которые подстерегают избравших этот путь, и найти из них выход. Пуститься «во все тяжкие» под влиянием своей эйфории и снова обрести баланс. Заработать много, потратить еще больше и, наконец, выработать для себя некоторый свод правил, которого придерживаюсь сейчас.

1. Не бойся искать новые возможности

Если что-то не устраивает, нужно концентрироваться не на том, как все плохо, а на том, как это можно изменить. Безвыходных ситуаций не бывает, я в этом уверена. И если чувствуешь, что тебя начинает засасывать в болото — не важно, работа это, личные отношения, что-то другое — срочно ищи выход.

2. Не принимай поспешных решений

Нельзя рубить с плеча. Я ушла на фриланс, когда у меня уже было два постоянных заказчика. Тщательно просчитала свой месячный бюджет и только после этого сделала выбор. Но, естественно, потеря одного из источников дохода не могла не сказаться на финансовом благосостоянии.

Прежде чем решиться на кардинальный шаг, нужно выстроить тыл. Приобрести опыт, найти заказчиков, добиться устойчивой прибыли от своего дела или хотя бы перейти на неполный рабочий день, одновременно занимаясь работой и своим любимым делом. Тогда не будет ощущения «в омут с головой», а шансы выплыть и не разочароваться в такой жизни увеличатся.

3. Будь готов к дискомфорту

Резкие изменения всегда влекут за собой нестабильность. Привыкнув регулярно получать заранее установленную сумму, сложно приспособиться к финансовым «качелям», когда денег то мало, то много. Если всю жизнь встаешь в 5-6 утра, сложно не сорваться и не разрушить весь свой режим. Когда за твоей спиной всегда стоял начальник, не так просто справляться с ленью и прокрастинацией.

Теперь ты сам себе начальник, сам должен следить за своими успехами, за своей работой. Никто не усадит тебя за компьютер, не напомнит про дедлайн. И про то, что «ничего, успею!», как правило, превращается в ночное пыхтение над заказом в самый последний момент.

4. Не иди на поводу у других

Каждая ситуация по-своему уникальна. На тот момент, когда я решилась на изменения, я была одна, без семьи. Да, у меня не было мужа, который мог бы взять на себя заботы о благосостоянии семьи, пока я ищу себя и свое признание. Возможно, тогда решение далось мне легче. Но у меня не было и ребенка — маленького человечка, за чью жизнь я несла бы ответственность. В этом случае я вряд ли отважилась бы уволиться с работы.

5. Не бойся

Страх заставляет сжаться в комочек, выворачивает наизнанку. Он ослепляет, делает решения непродуманными, поспешными или наоборот, заставляет откладывать их до последнего. Особенно страх изменений. Зона комфорта, наше привычное состояние — это уютное одеяльце. Чтобы вылезти из-под него, нужно мужество. Но только за границами комфортного ждут новые возможности, новые знакомства, а может и новая жизнь.

6. Слушай себя

Это, наверное, одно из самых важных правил. Зачастую мы забываем, чего мы хотим на самом деле. Мы слушаем других — родителей, друзей, коллег, соседей, общество в целом — но почему-то забываем про себя.

Иногда нужно задать себе прямой вопрос: «Это то, чего я хочу? Чем хочу заниматься? Я готов прожить так всю оставшуюся жизнь? Хорошо ли мне?».

Если ответом будет «Да» — прекрасно. Улыбнись этому миру, ведь ты идешь своим путем. А если нет? Тогда смотри пункт 1 — «Ищи новые возможности».

Я побывала по обе стороны баррикад. Не могу однозначно сказать, что «наемная работа — зло», как пытаются это представить некоторые. Мне нравилось помогать людям, нравилось то, чем я занималась. Но жить как сейчас, с этим пьянящим ощущением свободы, мне нравится больше.

Каждому свое, свой выбор я уже сделала. И могу со всей ответственностью заявить — жизнь вне работы есть! Нужно только не бояться сделать первый шаг.

Под колпаком истории

История беспощадно зафиксировала: уже к концу осени 1941-го миф о том, что партизанское движение — это нечто несерьёзное, бутафорское, не способное оказать воздействие на боевую работу регулярных частей противника, рассыпался в прах. Первоочередная роль здесь принадлежит, конечно, самому Ковпаку, чьи соединения стремительно разрастались и брали «под колпак» всё большие территории во вражеских тылах. Гитлеровцы, в сентябре 1941-го захватившие Путивль (Сумская область Украинской ССР), очень скоро почувствовали, что их схватила за горло невидимая и страшная рука партизан. Это, как известно, было только начало: от путивльской земли, граничащей с партизанскими вотчинами — брянскими лесами, ковпаковцам было суждено пройти с боями несколько тысяч километров до Карпат. Но даже самый стремительный бросок Ковпака — а его воинское искусство манёвра было отточено! — опережала катящаяся впереди него слава. Как за два с половиной десятилетия до того маленького лобастого ЛЕНИНА народная молва представляла громадным витязем на коне, размахивающим шашкой, так и Ковпак виделся богатырём, который способен ударом кулака убить десяток фашистов и промять броню на танке. Говорили, что у него есть самое убийственное оружие и что его боится сам ГИТЛЕР.

Читать еще:  Что такое откосы гидротехнических сооружений

Кто не помнит, Ковпак — невысокого роста, с седой бородкой а ля «народный староста» КАЛИНИН, на момент начала войны ему исполнилось 54 года. И понятно, что это не возраст для молодецких геройств на лихом коне со всем прилагающимся набором фокусов с шашкой. Но и ежу ясно, что на пустом месте, без опыта и необходимых военных навыков такие дела, какие позволял себе Сидор Артемьевич, не делаются…

И этот опыт, и эта база — были. И для нас, саратовцев, тем более ценно, что значительную часть этого солдатского и жизненного инструментария Ковпак наработал в нашем городе и в наших краях.

ЛитЛайф

Помогите нам сделать Литлайф лучше

  • «
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • 6
  • 7
  • 8
  • 9
  • 10
  • .
  • 85
  • 86
  • »
  • Перейти

МАЛЬЧИК У МОРЯ

Целый день Сашук ревет. Мать кричит на него, даже шлепает, отец обещает «напрочь оторвать ухи». Сашук ненадолго затихает, потом снова принимается хныкать и канючить. Дядя Семен пригоняет к правлению старый «газон», в котором уже стоят ящик с продуктами и бочка с бензином. Рыбаки кидают в кузов свои сундучки, мешки, и тогда Сашук начинает реветь так горько и безутешно, что даже сам бригадир, Иван Данилович, удивленно оглядывается, подходит и опускается перед Сашуком на корточки.

— Ты чего нюни распустил?

— К-ктька, — захлебываясь, говорит Сашук.

Бригадир не понимает:

— Настя, чего он у тебя?

— Да ну, баловство! Собачонка своего везти хочет, кутенка. А куда его? И так мороки хватает…

Бригадир Иван Данилович нависает над Сашуком, как гора. Сашук затихает, беззвучно всхлипывая, смотрит на него снизу вверх, но, услышав слова матери, заводит снова:

— Постой! — морщится Иван Данилович. — Гудишь, как бакан в тумане… Это он и есть?

Между ног Сашука стоит ивовая плетушка. В плетушке спит пегий щенок. Голова его перевешивается через край, щенок негромко, но внятно храпит.

— Ишь ты, — усмехается Иван Данилович, — притомился… Ладно, бери свою животину. Слышь, Настя, пускай берет, чего ты ребятенку душу надрываешь… Кутенок — не волк, и чай, артель не объест…

— Дяденька Иван Данилыч…

— Нет, ты погоди. Ты сперва беги умойся. Какой из тебя рыбак, ежели ты весь в слезах да соплях?

Сашук мигом подбегает к колодцу, плещет из бадейки на лицо, выдернутым из штанов подолом рубахи утирается и, подхватив плетушку, бежит к машине.

— Готов, ревушка-коровушка? — говорит Иван Данилович. — Иди с мамкой. Ты, Настя, садись в кабину, а то за Измаилом дорога и из мужиков душу выбивает.

— То ж ваше место, Иван Данилыч…

— А ты после болезни.

Иван Данилович подхватывает Сашука под мышки, и вместе с плетушкой Сашук оказывается в кабине.

— За ручку не хватайся, выпадешь — костей не соберешь.

Мать сидит рядом с дядей Семеном, Сашук становится у окна и высовывает голову наружу. Вокруг стоят ребята со всей улицы. Кто пришел отца провожать, а кто так — посмотреть. Они еще загодя начинают махать руками. Сашук им тоже машет. Немножко. Пускай знают. Они остаются, а он уезжает.

— Все сели? — говорит Иван Данилович. — Поняй, Семен. Счастливо…

Дядя Семен что-то поворачивает, «газон» начинает трястись и трогает. Ребята, крича, бегут рядом, но сразу остаются позади. Мелькают избы, на повороте сверкает оловянное зеркало Ялпуха. И вот нет ни Ялпуха, ни изб, дорогу сплошными стенами обступает кукуруза, размахивает желтыми метелками и заглядывает в кабину.

— С нашими темпами, — говорит дядя Семен, — только на похороны. Цельный день собирались. Теперь вот ночью ехай. А по такой дороге и в день — не сахар.

— Дорога ничего, — говорит Сашукова мамка. — Как-то там будет?

— А что? Нормально будет.

— Ну да! А зачем этого уголовника взяли? Нужен он…

— А что? Парень как парень.

— Да ведь в тюрьме сидел. Небось туда зря не сажают…

— Кто в тюрьме сидел? — спрашивает Сашук.

— Да Жорка этот, рыжий который да горластый… Ты от него подальше, слышь, сынок?

Дядя Семен косится на нее, но ничего не говорит.

Кукуруза расступается, за ней появляются домики, дома, потом домищи.

— Это что? — спрашивает Сашук.

Дома становятся все больше, все длиннее и все выше. Сашук высовывает голову из кабины, выворачивает ее, чтобы сосчитать окна, но все время сбивается. Город большой. Как десять Некрасовок. Нет, наверно, как сто… И улицы здесь совсем другие. Обсажены деревьями. И на дороге нет ни колеи, ни ям, она гладкая-гладкая, будто выструганная. И ни луж, ни пыли…

Дядя Семен притормаживает у перекрестка, и Сашук видит на большом камне лошадь, а на ней сухонького человека, который держит в поднятой руке чудернацкую шапку.

— Суворов, — говорит дядя Семен. — Генерал такой был. Завзятый вояка.

— Он — как Чапай, бил фашистов?

— Фашистов тогда, кажись, не было. Он давно жил. Хотя кто его знает, может, какие свои были…

— А ты, дядя Семен, фашистов бил?

— Нет, я баранку крутил.

— Ну все одно на войне?

Город кончается. И вместе с ним кончается хорошая дорога. «Газон» начинает трясти, подбрасывать и заносить. Под колесами взрывается пыль, желтым облаком взвивается к небу и скрывает заходящее солнце.

По крыше кабины стучат.

— Семен, совесть надо иметь! — кричит Иван Данилович.

Дядя Семен дергает какую-то штуку, машина идет медленнее, но ее так же треплет, толкает, бросает из стороны в сторону. Сашук то и дело стукается головой о раму окна. Мать подхватывает его, сажает на пружинное сиденье. Плетушка с кутенком подпрыгивает на полу кабины, кутенок мечется. Сашук сползает, поднимает плетушку, ставит себе на колени. Кутенок сворачивается в клубок и снова засыпает.

Так они и едут — взрывают колесами пыль, а сзади она клубится багровым пожаром. Изредка впереди появляется косой столбик пыли. Он стремительно мчится им навстречу, вырастает до неба. Дребезжа, проносится встречный грузовик, и тогда не только сзади, но и спереди все заволакивает пылью. Сашук и далее кутька во сне вертят головами и чихают. Мать обтирает лицо хвостиком косынки, а дядя Семен сердито, но тихонько чертыхается.

Солнце садится, и сразу же начинает темнеть. Дядя Семен включает фару — у него горит только одна левая. Жидкий желтоватый снопик света упирается в изрытую колдобинами дорогу. Иногда он выхватывает из темноты раскоряченное чудище, но машина подъезжает ближе, чудище оказывается старой ветлой или обшмыганным кустом. Глаза у Сашука режет, будто туда насыпали песку, но он, придвинувшись к самому ветровому стеклу, все смотрит и смотрит.

— Будет таращиться-то, — говорит мать, — ничего там нет, и смотреть не на что. Спи давай. — Она прижимает его голову к своему теплому боку.

— Да ну, мамк, не хочу я спать, — говорит Сашук и отодвигается. — А море скоро?

— До моря ты еще десятый сон увидишь, ночью приедем, — отвечает дядя Семен.

— Оно какое? Как Ялпух?

— Сравнил! — говорит дядя Семен. — Ялпух — лужа, а море — это, брат, бездна…

Сашук недоверчиво смотрит на него. Смеется, что ли? Какая же Ялпух лужа, когда другой берег еле-еле видно, да и то если взобраться в плавнях на вербу. А где он начинается и кончается, и вовсе не видно, куда ни взбирайся.

— А бездна — это что?

— Ну… бездна и бездна… Без дна, значит.

— Как это — без дна?

— Вот так. Без дна, и все…

Сашук пробует представить себе бездну, но у него ничего не получается. У всего есть дно. В колодце дно совсем недалеко. Когда соседка Христина упустила в колодец ведро, туда забросили «кошку» на веревке, пошарили-пошарили и достали. Ведро лежало на дне. Ялпух, конечно, куда глубже. Сашук и другие ребята сколько ныряли, а достать дно не могли. Только и там дно есть. Сашук сам видел, как в дно забивали колья для неводов и как с лодки бросали якорь. А якорь, он за что держится? За дно. Не за воду же! Значит, дядя Семен просто так говорит, чтобы посмеяться.

Сашук оглядывается на дядю Семена, но тот вовсе не смеется, а напряженно всматривается в еле освещенную фарой дорогу. И Сашук тоже смотрит на нее. В желтоватом снопике света все впереди начинает путаться, потом сливается в монотонную пеструю ленту и гаснет…

Его будит кутькин скулеж. Сашук поднимается, спускает ноги с топчана. Кутька бросается к ним и скулит.

голоса
Рейтинг статьи
Ссылка на основную публикацию
ВсеИнструменты
Adblock
detector